Неточные совпадения
Через 1,5 часа мы достигли перевала. Здесь у подножия большого дуба стояла маленькая кумирня, сложенная из плитнякового камня. Кумирня эта была поставлена, вероятно, охотниками и искателями женьшеня. Лицевая ее сторона была украшена
красной тряпицей с иероглифической
надписью: «Сан-лин-чжи-чжу», то есть «Владыке гор и лесов» (тигру).
На соседнем дереве была повешена
красная тряпица с
надписью: «Шань мэн чжен вэй Си-жи-Ци-го вэй да суай Цзин цзан да-цин чжэнь шань-линь», то есть: «Господину истинному духу гор (тигру).
Через несколько времени принесли два венка: один от Тамары из астр и георгинов с
надписью на белой ленте черными буквами: «Жене-от подруги», другой был от Рязанова, весь из
красных цветов; на его
красной ленте золотыми литерами стояло: «Страданием очистимся». От него же пришла и коротенькая записка с выражением соболезнования и с извинением, что он не может приехать, так как занят неотложным деловым свиданием.
Эта поэма лежит теперь и у меня в столе; я получил ее, не далее как прошлого года, в собственноручном, весьма недавнем списке, от самого Степана Трофимовича, с его
надписью и в великолепном
красном сафьянном переплете.
На крыше «Рабочей газеты» на экране грудой до самого неба лежали куры и зеленоватые пожарные, дробясь и искрясь, из шлангов поливали их керосином. Затем
красные волны ходили по экрану, неживой дым распухал и мотался клочьями, полз струей, выскакивала огненная
надпись...
Как я был счастлив получить от него переплетенную в
красный сафьян книжку «По Волге» с
надписью: «Моему другу и однокашнику-волгарю, бурлаку настоящему, Володе Гиляровскому от актера Бурлака».
Пионеры, — и эта тонконогая мелкота в
красных галстучках была втянута в кипящий котел общей работы. Ребята, под руководством пионервожатых, являлись на дом к прогульщикам, торчали у «черных касс», специально устроенных для прогульщиков, дразнили и высмеивали их; мастерили кладбища для лодырей и рвачей: вдруг в столовке — картонные могилы, а на них кресты с
надписями...
«Приидите все несчастные и обрящете здесь покой души», — написал какой-то местный юморист-завсегдатай на почерневших дверях погребка
красным карандашом.
Надпись эта существует, полустершаяся, неразборчивая, давно, ее все обитатели погребка знают наизусть.
В ту же ночь на многих стенах внутри гимназии, на стенах наружных, даже на куполе здания, явились ругательные
надписи директору, мастерски начерченные
красным карандашом крупными печатными буквами.
Руки царя были нежны, белы, теплы и красивы, как у женщины, но в них заключался такой избыток жизненной силы, что, налагая ладони на темя больных, царь исцелял головные боли, судороги, черную меланхолию и беснование. На указательном пальце левой руки носил Соломон гемму из кроваво-красного астерикса, извергавшего из себя шесть лучей жемчужного цвета. Много сотен лет было этому кольцу, и на оборотной стороне его камня вырезана была
надпись на языке древнего, исчезнувшего народа: «Все проходит».
Среди венков, украшавших гроб г-жи NN, был один, привлекавший общие взоры своей оригинальной формой: это была красиво сплетенная решетка из кроваво-красных роз. И
надпись на венке гласила: «От неизвестного друга. Отдохни, усталое сердце».
И он разворачивал передо мною один план за другим и взволнованно водил пальцем по желтым,
красным и серым квадратикам, по непонятным для меня
надписям: «квершлаг», «бремсберг», «капитальный просек» и т. п.